загадывая желания

вместо приветствия

Каждый день в инстаграме

Я пишу о жизни, о детях, о фотографии, о билингвизме, о разных культурах и народах, о музыкальном театре, о жизни английской "деревни", о всяких закономерностях и неожиданностях. 

МОЙ ВИШЛИСТ

Тексты и фотографии про сына
Тексты и фотографии про дочку

Где мы живем смотреть на карте
загадывая желания

много букв по итогам года

У меня сейчас внутри явно ценностный конфликт. Оттого, что ты умеешь это обозвать умными словами, мало что меняется. Все равно выбор надо сделать, в себе разобраться, от чего-то отказаться, болезненно отодрать кусок, даже если он уже иссох и готов отвалиться, но он все равно часть тебя, привычная часть тебя, и даже мысль о расставании с ним часто немыслима. А если речь идёт о желаниях и мечтах? Иногда это ещё сложнее - отказаться от мечты, которую мечтал годы и месяцы и дни и часы, а сейчас вдруг понимаешь, что она стоит на пути всем твоим другим мечтам и надеждам. Но не ярким и конкретным, ради которых ты запросто отказался бы от всего, а от чего-то блеклого туманного там на горизонте, чего ты сам не до конца понимаешь и не до конца даже в это веришь.

Я расскажу немного про этот год, который заканчивается. Год - Волдеморт, тот, которого нельзя называть. Потому что скажешь 2020 - и всем сразу всё заранее про него понятно. А когда всё заранее понятно, это труба, дорогие мои. Это как упрямый осёл, вставший посреди узкой горной тропы, которого не обойти и не сдвинуть. Очень сложно работать с этим ослом, у него ни капли сомнения, что он прав и там, где надо. Ловлю себя на отращивании ослиных ушей - и усложняю историю, чтобы не скатываться в обобщения, в нелестные или лестные выводы. Потому что у всех будет своя история - как и каждый предыдущий и каждый последующий год.


Поэтому я просто расскажу вам, как мы прожили этот год, что мы за него надумали и поняли, в чём раскаялись, а в чём утвердились. В декабре 2019 я была так измучена неспешностью перемен в моей жизни, всем этим грузом последний лет, когда было очень много “надо”, такого, какое нельзя было отложить, надо было дойти, выдюжить, сделать невозможное, то, во что никто вокруг кроме тебя не верит. Пришла я к концу года тогда уставшая, но при этом полная надежд. Посвятив 2019-й внутренней свободе, поломав и выкинув многое и многих из своей жизни, обнажив своё нутро и свои чувства, к концу года захотелось действий, захотелось стать новичком в старом забытом и попробовать просто учиться всему заново “по чесноку”. Ведь нет большей, свободы, чем не зависеть от своих внутренних демонов, от своего самого жесткого и вдохновенного критика, от своего внутреннего нытика и порой упаднически настроенного гения. Когда начинаешь - впереди прекрасный новый путь. И любой предыдущий опыт помогает, но не сковывает ржавым застоявшимся состоянием беспомощности от того, что он как-то порастерялся и заржавел без практики.


И я сделала то, что делаю всю свою жизнь. Приложила систему к тем жизненным делам, которые раньше были пущены на самотёк. То, что простаивало, что было заброшено мною и на что я всё время старалась отыскать время, а оно изредка и с трудом отыскивалось - все это я решила сделать первоочерёдным. А все остальное и привычное теперь должно было отыскивать время для себя.


В первую очередь я решила заняться своей больной спиной, потому что в течении последних 2 лет меня три раза скручивало и наверно в сумме больше 8 месяцев я была не дееспособна. И откровенно расшатана постоянной болью и оттого чуточку зла. Все доктора говорили, что это мышечное, и что приводит к этому мой спонтанный образ жизни: я то много и активно занимаюсь, хожу на батуты, танцы, каток, катаюсь на велосипеде, то забрасываю всё это на несколько месяцев и мышцы ослабевают. И следующий же рывок в спорт калечит меня, я скручиваюсь, и опять перестаю заниматься. Только регулярные и планомерные занятия спортом спасут меня, сказали мне. Что может быть регулярнее, чем каждый день? - подумала я и дала себе обещание. Заниматься спортом каждый день. Пусть 10-15 минут, если в этот день нет сил и времени на большее, но заниматься. И именно так я и поступила, и за весь год я пропустила занятий наверное в сумме недели три (не подряд, всё-таки пробелы были). Зато все остальные 300+ дней я занималась спортом. Первые три месяца - на таблетках и через боль. Начиная с мягкой йоги, растяжек, потихоньку добавляя силовые упражнения. К апрелю я уже не чувствовала боли, в мою жизнь вернулись велосипед, бег, потом плавание. Джо Вик и его утренняя зарядка приучили меня делать более сложные и изнуряющие упражнения, мы всё лето с Лёнькой вставали в планку и спокойно выстаивали по 3 минуты. И вот пришёл декабрь 2020 (оба декабря и в 2018 и в 2019 я была влёжку, точнее я скакала через боль, а это ещё хуже). Правда в этом году нет катка - и я не знаю, скрутило бы меня, если бы он был. Но я капаю огород, делаю ремонт - и пока меня не скручивает. И от этого радостно.


Второй проект вы все знаете. Я решила каждую неделю записывать песню на телефон и выкладывать в инстаграм. И несмотря на ужасное состояние в начале года, всю ту боль, 6 недель дикого удушающего кашля я всё-таки раскачала себя, вошла во вкус, стала петь, записывать, выкладывать - и теперь не хочу останавливаться. Я не думала, что меняюсь, но уже осенью я вдруг зашла в иг одной юной барышни, которая пела песни. Красиво пела, душевно, такая юная, прекрасная, накрашенная, с грамотно поставленным светом и аккуратно нарезанным видео из самых лучших вариантов. И я поняла, что наткнись я на её творчество годом раньше, у меня опустились бы руки и внутренний голос мне наговорил бы такого, что стыдно даже повторять. А сейчас всё это показалось таким не важным, я вдруг поняла, насколько я свободна, насколько мне и правда стали не важны отсутствие макияжа, постановки, фильтров наложенных хитрыми вокальными приложениями, монтажа лучших вокальных кусков, грамотное освещение видео (то есть отсутствие чего меня волновало в начале проекта). Я могу выложить в сеть кусок, где я сфальшивлю ноту, - и мир не покатиться в тартарары. Я могу выложить песню, наврав слова, или читая текст с листа, могу выложить песню, которую только начала разучивать, - и всё это правильно и нужно. Потому что это и есть путь.


А вот фотографировала я в этом году мало. Прежде чем вы мне что-то возразите, уточню - по моим меркам. Это даже не про количество, хотя и про него тоже, но про осмысленность и про поиск, и про желания брать камеру с собой в дорогу, и доставать её из рюкзака. В этом году я чаще оставляла камеру дома и просто поглощала мир глазами. Почему-то так было надо. Не знаю. Я уже давно поняла, что ничего не должна делать через силу. Если внутри все кричит “беги!”, значит надо бежать. Если всё внутри кричит “Не твоё”, не трогай. И если всё внутри содрогается “Не сейчас”, значит это та самая весенняя бочка, которая ещё не дозрела, чтобы стать лошадкой. И я даю себе время настояться, созреть, чтобы вновь вернуться к этому языку для общения с миром.


В общем, это те задумки, которые пережили этот год и не сдулись (или сдулись), и наверное именно поэтому я начала именно с них. Ведь все мы знаем, что уже в феврале год немножечко затрещал по швам, и дальнейший наш путь - часть истории.


Весной я много думала про новую реальность и нас в ней. И с одной стороны я с грустью поняла, что коронавирус, поломавший планы, покореживший столько жизней и расшатавший психику стольких замечательных людей, расшатавший финансовое благополучие почти каждой страны в мире, фактически никак не коснулся нашей семьи. С грустью - потому что то, что люди воспринимали как конец света, лишение их свободы, возможностей, привычных услуг и развлечений, всё это кажется было обычной жизнью нашей семьи несколько последних лет. Да, я потеряла свои уроки и все заказы на весну и лето, но я и раньше терпела карьерные неудачи и отказы, поэтому в этом было мало нового. В остальном же мы жили такой скромной и непритязательной жизнью, что карантин мало чем отличался от нашей нормальности. И честно скажу, было что-то горькое в этом осознании, как мало было в нашей жизни вещей, которые составляли радость жизни столь многих вокруг. Как мало мы путешествовали последнее время, как мало могли позволить себе мелочей и приятных пустяков, ресторанов и салонов, магазинов. Но это было не случайно, мы с таким трудом раздобыли свой маленький старенький домик, так мощно ужались, чтобы купить его, и так были заняты последние пару лет хлопотами о жизни нашей маленькой семьи, что всё остальное казалось таким не важным, таким второстепенным. И то, что мы впервые заметили, что нам это не хватает, наверно знак, что только сейчас мы дозрели хотеть эти вещи. Если созрели. Точно также как раньше - в этом году мы хотели того, что было важно здесь и сейчас.


Но с другой стороны я поняла, как много у нас есть такого, чего нет у других людей, как много у нас вещей, которым мы с Олегом не придаём значения и потому не можем сразу осознать, как тяжело их отсутсвие может даваться другим людям.


Оказавшись на карантине все вместе в четырех стенах, мы не уставали друг от друга. Мы часто расползались по своим углам, дети учились, а Олег работал там, где получалось это делать (в саду, на лестнице, на кухне, на полу в спальне), мы выбирались разными составами на огород или кататься на велосипедах до моря, Уля и Даня там купались, я фотографировала пустые пляжи. Когда дети учились, я выстригала наш заросший сад за домой, мы переделывали так много дел, что иногда не успевали даже встроить в свою программу просмотр какого-нибудь хорошего фильма.


Я очень искренне позавидовала всем, кому было скучно и одиноко на карантине. Понимая, как это должно быть тяжело и невыносимо быть выкинутым из привычной колеи, я пожалела, что у меня не было этого опыта. Чтобы оказаться вот так в прострации, дать мозгу время отдохнуть от привычных сценариев, пересмотреть их, попробовать что-то такое, на что не хватало времени до этого. Посидеть ничего не делая, поразмышлять, замутить какой-нибудь фотографический проект, даже пострадать и подумать о своей “пропащей жизни” или посмотреть парочку новых фильмов.


Но так уж получилось, что на первой неделе карантина Олега повысили и завалили кучей работы, дел домашних у нас в принципе на несколько лет вперед, ну и наличие детей постоянно дома создавало очень насыщенную рабочую атмосферу. Поэтому мы многое успели сделать, но вот глобального пересмотра жизни у нас не случилось.


Хотя что-то я всё-таки смогла увидеть в новом свете. Во-первых, мой бесконечный ремонт четырех квадратных метров, который из-за моей спины, а потом и карантина затянулся на целый год. Мы начали обдирать стены на прошлый Хеллоуин, и только в течение этого Хеллоуина мы доделали Лёнину комнату. И - не без помощи. Именно с этого начался новый опыт для меня - делегирования. Непривычное мне дело - не потому, что я кому-то не доверяю или боюсь впустить или не могу себе финансово позволить (хотя частично последнее всё-таки сдерживает). Но самое главное - мне ужасно интересно сперва попробовать самой. Прежде чем позвать уборщицу, мне важно сначала самой разобраться, что я вкладываю в понятие чистоты дома и как хочу, чтобы всё было. Прежде чем отдать ремонт в руки профессионала, меня распирает самой попробовать и посмотреть, как это вообще (ага, убедиться, что не моё и отпустить). Я и с детьми со своими сижу не от безысходности и финансовой беспросветности (хотя они присутствуют несомненно), а потому что мне как раз очень нравится с моими детьми - я попробовала и втянулась. Но именно это желание всё попробовать в итоге и привело меня к делегированию, потому что ремонт - не вышивание, его нельзя бросить на полпути и переключиться на стрельбу из лука. А вокруг столько других дел, которые тоже хочется. И я вдруг наконец доросла и делегировала. И вот уже ремонт второй комнаты происходит намного быстрее (ободрали стены за день, ещё за два дня Лёша заделал дыры и зашпаклевал. Каникулы заканчиваются пятого, во вторник, и есть шанс, что я и полы к тому времени положу. Этот опыт вдохновляет и хочется его внедрять и в других сферах жизни. Думаю, как сократить развозы детей на машине, магазинные забеги, уборку эту бесконечную.


Что ещё? Наверно надо рассказать про март. Он во многом и решил наш настрой на карантин. Пристально наблюдая за семьей и друзьями в Италии, мы почему-то были уверены, что всё будет так, как и случилось. Когда Англию ещё не закрыли, мы уже морально приготовились к карантину, когда первоначально закрыли на месяц, мы знали, что это до лета (потому что все библиотечные книги продлили до 4 июня и мы сложили 2+2). И тут мы сделали одну очень правильную вещь - мы организовали полноценные машины для работы каждого члена семьи. Компьютеры, ноутбуки, даже трехмерный принтер. Готовы ко всему. К самому худшему. Может именно поэтому у нас не было неприятных сюрпризов - ни в первый карантин, ни во второй, ноябрьский. Второй карантин был вообще сплошь позитивный - мы-то ожидали повторения весны, а у нас работали школы, сады и можно было выбираться в лес. Вот только спортивный центр с бассейном, куда мы с Даней ходим, закрыли, но без бассейна можно жить.


Нахлынывало ли на нас отчаяние? Конечно. Первый раз на меня нахлынуло отчаяние, когда в конце марта Олег покашливал и мы сидели 14 дней на изоляции, и я видела, что это психологически очень тяжело даётся Лёньке. И на меня это влияло. Это было сильное, какое-то физическое отчаяние, когда понимаешь, что просто надо уснуть и надеяться, что утром отпустит - потому что сегодня ты уже не сможешь выдохнуть панику. Но после первой недели меня начало отпускать.


Этот эпизод пришелся как раз на самое начало английского локдауна, и одним из самых приятных открытий было то, как много людей вокруг готовы помочь. Две молодые соседки опустили карточки со своими номерами телефона всем на нашей улице, предлагая помогать с покупками и делами. Мы с подругами покупали друг другу продукты из разных магазинов, привозили мешками и оставляли под дверью: мне, потому уже я подругам, одна из которых была беременна, а вторая отсиживалась дома как очень тяжелый астматик. А муж подруги, шеф-повар крутого ресторана, оставшийся без работы, делал закупки и развозил продукты нашим знакомым одиноким матерям. Вообще ощущение поддержки и того, что ты не один - здорово витало в воздухе. От этого было спокойнее и радостнее.


Беспокойство за моё профессиональное будущее меня в принципе не покидает много лет, и оно обострилось, когда я поняла, как непросто будет искать работу человеку с перерывом стажа в десять лет в состоянии вот всего этого. Я-то надеялась, что осенью найду работу и наконец-то в жизни появиться немного больше стабильности, но этого так и не случилось. И это тоже пришлось пережить и переварить.


В этом году мы потеряли моего чудесного брата Сашу - и об этом я не могу даже говорить осмысленно. Это просто очень горько и так неправильно. Тревожно мне и сейчас, когда моя сестра только что очень непросто переболела коронавирусом, заработала себе воспаление легких - и теперь ей предстоит очень долгий путь восстановления.


Это я тоже хочу помнить - была и тревога, и паника, и отчаяние. Но их было меньше, чем тех дней, когда дышалось легко и радостно.


Но год был - интересный. Насыщенный. Он подарил мне много надежды. Он обнажил наши слабые места, он подтолкнул много мировых процессов, которые давно назревали. Вот уж не думала, что в этом году человеком года для меня станут Макс Кац и Екатерина Михайловна Шульман. Что я полюблю политологию, которую не особо жаловала в институте. Что я буду такой беспричинно уверенной в себе. Что я буду настолько тепла и понимающа к другим. Что год будет ощущаться хорошим годом.


А вот переход из 2020 в 2021 происходит как-то плавно и незаметно. Я уже две недели мысленно в новом году, я нанизываю дела и придумываю рутины, я продолжаю начатое и пока ещё не запаслась ни одним наполеоновским планом. Но этот текст и так получился бесконечным - и наверное планы на следующий год я напишу в следующий раз.


С наступающим!

загадывая желания

у меня есть...

У меня тут есть малыш. Ну как малыш? Ему уже четыре. Просто он младшенький и все привыкли, что он - малыш. А он - деловая колбаса. Живём своей самостоятельной жизнью, оперирует молотком и острым ножом, зажигает огоньки на ёлке, пакует себе обед в садик, регулярно отказывается есть овсяную кашу и требует “фарлафоровую птичку”. Со вчерашнего дня любит мыть посуду. Прям подходит ко мне с горящими глазами и говорит “Мама, смотри, тарелка грязная! (с надеждой) Я помою? (а потом вдруг меняет интонацию на “уломали”) Ну ладно-ладно!”

Когда мы встречаемся с его друзьями, они постоянно друг друга бьют. Реально колошматят друг друга. Я уже столько лет мама, что казалось бы всего повидала, но вот эти бои без правил каждый божий день - это что-то совершенно неожиданное в моей системе координат. Фин подходит - и Даня наотмашь бьёт его по лицу ногой. Я делаю страшное лицо, шикаю, произвожу внушение “Даня, ты можешь себя защищать, но - после того, как он тебе сделал что-то плохое!” Да-да, я знаю, что через минуту будет за что, но эту минуту надо перетерпеть, сын. И сама вдруг впервые задумываюсь, как странно это должно быть для ребенка - подождать, чтобы его обидели первым. Это вообще странный концепт, и может быть Наполеон был прав… но совсем не модерировать это смертоубийство я не могу.

А когда мы приходим домой, Даня отмечает, как отлично мы провели время с друзьями. В следующий раз решает брать с собой на улицу пистолет и саблю.

+++

Collapse )
загадывая желания

Оживляя живой ж...

Мне очень не хватает места, где можно было бы просто говорить. Не продавать, не покупать, не настраивать фильтры, не бороться с алгоритмом, а просто говорить о своём насущном- с людьми, которым интересно и которым тоже есть что сказать. Я не знаю, есть ли ещё кто в живом журнале, удобно ли тут, но я решила хотя бы попробовать возродить этот журнал. Потому что давно пора что-то менять с тем, как формат диктует мне, как говорить с миром и что ему показывать. Мы — не целевая аудитория. Мы — люди! 

загадывая желания

Мысли за несколько часов до наступления 2020

Из года в год так много всего повторяется - и больная спина, и решительные планы каждое утро следующего года встречать йогой, и нетронутые дела прошлого года, которые всё так же нетронуты, а тронутые в прошлом году всё-так же лишь немного продвинуты, а регулярно практикуемые всё равно дают не так много выхлопа, как хотелось бы - короче тысячи поводов почувствовать вместо нового года некоторый день сурка и даже немножечко отчаяться. 

Но это когда больше не за что зацепиться. Когда события песком текут сквозь пальцы, когда черпаешь из памяти горсть за горстью - и вдруг начинаешь всё-таки замечать перемены, как маленькие жемчужины, и у тебя уже не получается концентрироваться на песчаных горах неудач и неурядиц. Потому что даже несколько жемчужин захватывают все твои мысли, наполняют тебя радостью и ощущением собственных сил. 

Collapse )
загадывая желания

next Italy. с любовью

Я тут собиралась рассказать про Улины поиски мужа, но ведь про итальянскую коробку интереснее, правда?

Забираю я как-то Улю из школы, вижу в руках - обувная коробка. Огромная, больше Ули!

Ну нет, конечно, не больше. Но когда у тебя младенец, коляска, самокат, футбольный мяч, футбольная форма, сменное платье, кофты, мешок яблок для отпрысков и книжка для себя (взятая в пустой надежде!), то тут любая коробка покажется гигантской! Уля обхватила это гигантское черное чудовище, историческую родину чьих-то итальянских полусапожек или монстров-слакодавов и радостно бежит ко мне на встречу. И вручает -в  довесок ко всему моему хозяйству. А у меня же дзен, я даже улыбаюсь, хотя про себя кляну всё на свете. И смотрю по сторонам, чтобы быстренько сообразить, для чего всё это.

Ну конечно же, у нашей девочки - самая большая коробка. Вот у того мальчика в руках совсем крошечная, небось из-под чая! Или вон девочка, у неё там даже не коробка, а картонный конверт. Только моей выдали здоровенную, небось она сама и выпросила… Ой, ладно, не важно! Значит какое-то задание (я уже даже в мыслях представила этот традиционный белый листок в портфеле). Дома разберемся!

Хватают Улю, протискиваюсь с коляской сквозь толпу детей и родителей - надо ещё забрать Лёню, выудить с парковки самокаты и выбраться из этого бесконечного человеческого потока. Уле всё это время не терпится показать, что внутри коробки, но я рычу, мол, давай заберем Лё, давай дойдем до парка. Там покажешь! Коробку я уже затолкала в коляску Даньке в ноги, и трогать её лишний раз не хочется. В такие дни я вообще немного не в себе и в голове булькает. А Улька как всегда скачет вокруг меня маленьким броуновским движением, и в упоении фонтанирует словесным потоком. Сюжеты развиваются стремительно, там уже что-то про шапку-невидимку, которую она оказывается положила внутрь коробки - специально для меня. Я привыкшая, я невозмутимо киваю и повторяю своё - в парке посмотрим.

Дальше как всегда - безумный четверг. Гоню этот газ в нужную сторону, на самокатах спускаемся к морю, в центральные сады, раскладываемся на лужайке около речки. Там я кормлю малыша, Лёня с Эвой убегают играть в футбол перед танцами - и вот наконец-то все счастливы и довольны и  я могу посмотреть на эту коробку. И разобраться, что же с ней дома надо делать.

Открываю коробку - а она пустааая!

Тут я проклинаю школу, учителей и вселенную! Нафига было вообще давать пустую коробку - хотя это так в духе нашей школы! Ну, сказали бы про задание, а коробку мы бы взяли свою. Но они же всегда такие предусмотрительные! Роюсь в улькином портфеле - а там ни записочки, ни задания - ничего! Начинаю пытать ребенка с пристрастием - что за коробка, зачем вам её дали, что с ней надо делать. Ребенок честно заявляет - не знаю! Я - говорит- там пока храню свою шапку-невидимку, это я тебе её принесла в подарок!

Так. Про шапку-невидимку надо наверно рассказать особо. Когда мы гуляем втроём - я, Уля и её очередная воображаемая подруга, одному из нас постоянно приходится быть в шапке-невидимке. То Уле, то Машке Наташке например. Пока Машка Наташка со мной болтает, Уля невидимая рядом с нами идёт, а захочет со мной пообщаться - передает шапку подруге. Мне иногда хочется выпросить эту шапку себе и стать невидимой, а они вдвоём пусть друг с другом разбираются по душам. Но мне шапку-невидимку почему-то обычно не доверяют. А тут на тебе - решили подарить.

Но я всё ещё погружена в загадку домашнего задания, мозг кипит, идеи в голове роятся. Но неправдоподобные. И я решаю сделать то, что делает любой современный родитель - спросить на фейсбуке. Пишу в группу нашего класса, мол, что там за задание с коробкой, потому что интернет сила и обычно уже через полчаса информация течет рекой.

И вот проходит час - тишина. Два - тишина. Люди обходят сообщение стороной и никто ничего не пишет. Будь у меня чуть больше свободного времени, у меня бы развилась паранойя, но слава богу, у меня трое детей и день пролетает незаметно. Ночь ещё более незаметно. И даже утро следующего дня вылетает в трубу - и вот я уже стою у ворот школы, ожидая моих чудесных отпрысков. И тут вспоминаю про эту злосчастную коробку - и начинаю расспрашивать мам нашего класса.

- Да-да, говорит Райана, - я видела твой пост, но я не имею ни малейшего понятия, о чём ты. Финли ничего не приносил.

- И Лотти ничего не приносила - вторит какая-то другая мама.

- Но я же видела - теряюсь я и понимаю, что впопыхах не убедилась, что коробки есть у всех детей, просто глянула, что у кого-то ещё есть - и всё. Но теперь уже и не помню у кого.

И вот забирая своего прекрасного чумазого и снова ушибившегося ребенка, я спрашиваю у учительницы, что там за ерунда с этими коробками.

- Нет-нет, говорит Мисс Гудрем, - это просто дети делали поделки, а потом забрали домой, чтобы показать родителям.

!!!

И тут до меня доходит, что пока все дети занимались крафтом, клеили наклеички и пририсовывали глазки пачкам из-под чая, мой ребеночек делал мне самый лучший подарок - шапку-невидимку. И положил её в самую большую коробку. Во всей школе. А может быть и во всей вселенной.


SaveSave
качели

школьница на орбите

Я люблю осенний дождь - я к нему не готова, я не готова к холодам, к зиме, впрочем как всегда не готова - но дождь всё равно очень люблю. Бегу у него меж ребрами и улыбаюсь сама себе.

Отвожу по утрам моих школьников - только подумайте, их теперь у меня двое. Странно всё это, ведь только вчера кажется была девочка-малышечка на руках. Такая, что одной рукой можно было подхватить и носить (вы так сейчас попробуйте Даниша, ага). И вот мой стройный жирафик топает, да нет, точнее на всех парах летит в школу. И на душе моей внезапно за неё спокойно. Я то думала, я буду переживать, рвать на себе волосы и тихонько стекать у ворот школы. Ведь так рано, так внезапно, так надолго. Я весной даже успела попереживать за того самого сферического ребенка в вакууме, кровиночку мою неугомонную, маленькую, заранее решив, что рвется в школу она от наивности и незнания, какие ужасы её там поджидают. А кровиночка моя вдруг созрела лететь в мир и устрашать собой новые земли и народы.

Я до сих пор очень не уверена, что школа это хорошо. Я до сих пор не уверена, что школа так рано хорошее решение. Но я знаю, что зачем-то почему-то ей это надо.

Пошла Уля в школу у нас весело. Да с ней иначе и не бывает. Всё лето рвалась туда, летела на пробный день, после него решила, что уже школьница и ходить в сад ей больше не надо (да-да, последние две недели она просто прогуляла и можно сказать сад у нас закончился, так и не начавшись). Все каникулы Улю рвало на мелких тузиков, она гуляла по пляжу в школьной форме, всем рассказывала, как хочет в школу, а потом ещё два дня как минимум рыдала навзрыд, узнав, что подружка Лиза пошла в школу аж на две недели раньше. Лёнькины инсинуации мужественно парировала, хотя он конечно на ней отрывался как мог.
- Учти, - говорит, - там есть такая учительница, она на детей орёт. Громко-громко.
- Ясно - говорит невозмутимая Уля, и сразу же меня подзывает - Мама, сходи в школу эту, найди орущую тётеньку и сообщи ей, что на меня орать нельзя.

И вот настало наше первое, а точнее 12 сентября. В первый день в школу Уля улетела на крыльях любви и вернулась счастливая-счастливая. Все немного удивились, что пока всё так ладно, мы же нашу дочку знаем. Но она и не подвела, и уже во вторник нам сново стало весело. Потому что во вторник был день рождения Роальда Даля. Уля нарядилась Матильдой. Вышла из дома счастливая, с новой бутылкой наперевес, с портфелем, в своем скромном синем платьице. Несколько раз уточнила, что она хоть она и Матильда, но мы у неё родители нормальные. То есть пока она в школе, папа никому не будет загонять краденных машин с опилками в двигателе, а я точно не просажу в бинго все немногие наши накопления. Мы клятвенно пообещали не обмануть её доверия.

И вот дошагала до школы, встала рядом с Лаурой в линейку и вдруг - как порализовало ребенка. Стоит у ворот в ужасе, ищет меня глазами и что-то шепчет. Не хочу в школу - говорит. А лицо - ну словно её инопланетяне похищают. Даже хуже, инопланетянам она наверное обрадовалась бы. Я её в охапку, оттащила в сторону, сели мы на порожке и начали говорить - что да как. Причем говорить по-настоящему. Я тут поняла, что и сама выросла как мама. Что я не хочу её уболтать, что я не хочу ей внушить то, что в школе не плохо и запихнуть для проверки боем - а я и правда пытаюсь понять, что у нее там на душе. Не у меня, нет, у неё.

Нет, сперва я конечно одеваю кислородную маску на себя, решая внутри, что если что, мы идём домой и побоку все мои грандиозные планы поспать. Вообще это на словах просто, когда пишешь, а когда там внутри, хочется тоже стать маленькой девочкой и чтобы разруливал всё кто-то другой. Я же можно сказать два месяца мечтала, что все пойдут в школу, а я отосплюсь. Но мама - это я, и кажется к третьему ребенку я научилась ею немного быть - поэтому мы сидим на порожке, спокойные и обнявшиеся, пока счастливые дети бегут наверх, а несчастных затаскивают. А мы сидим-сидим на порожке школы…

и я ничегошеньки не могу добиться от моего цыпленка!

Почему вдруг счастье в доли секунды сменилось таким ужасом? Она рассказывает что-то невнятное, словно ей мешают и люди вокруг, пытающиеся мне помочь, мешает сама мысль, что может быть я её всё-таки туда сейчас затолкаю - она же не знает, что внутренне я уже с нею дома. Поэтому мы душевно прощаемся со всем педагогическим составом и уходим гулять в удивительный возможно последний душный солнечный день уходящего лета.

С Лёнем было очень просто. Когда я спрашивала его, что не так, он четко выдавал “мама, я был голоден и устал, и у меня болела голова, а потом меня толкнул мальчик Джордж и мне было очень обидно” Та-дам! Четко и по полочкам. Я знала абсолютно всё, что происходит в школе. Когда в школу идёт Уля, она берёт туда с собой всю свою вселенную. Вселенная полна образов и теней, и призраков, и монстров, и личин, поэтому я чувствую себя детективом, распутывающим сложное дело о похищенном здравом смысле.

- Понимаешь, мама! Мне было страшно без тебя. Там были такие игрушки-роботы, они говорили “Вселенная под защитой!” и палили из бластеров, но учителя их не могли видеть, только мы.

Она отбегает вперед, садится на камень, поднимает на меня свои глаза-арбузины и говорит “А я не Уля!”
- Ой, а как тебя зовут девочка?
- Я Мина!
- Здравствуй, Мина, а я Улина мама. Ты её тут случайно не встречала?
- Уля побежала дальше. А спроси, сколько мне лет?
- Сколько тебе лет, Мина?
- Мне, пять, и я уже хожу в школу, в Улину школу. Только я уже в первом классе…. А знаешь, у меня нет мамы… Её убил злой охотник, подстрелил из ружья.
- Ой, бедная, как я тебе сочувствую. Хочешь, я буду твоей мамой?
- Да, хочу. Моя мама была не такая уж и хорошая, она держала меня в клетке… Ой, я забыла, а как меня зовут?

Я уже привыкла, я каждый день встречаю этих Мин, Машек Наташек, Оттолайн, Алис, Ий, Насть и ещё бог знает кого. Всех их объединяет сиротство, жестокие родители и богатый внутренний мир. Все ходят в школу и школа всем нравится. Даже привидение, которое прилетает к нам по ночам потрындеть с Улей за жизнь, и то оказывается без ума от своей школы. Но им всем уже есть пять лет, а бедная четырехлетняя Уля уже извелась, придумывая, готова ли она идти в школу без мамы или нет.

На следующий день мы снова собираемся в школу и договариваемся, что все два часа я буду сидеть под воротами школы и ждать её. Потому что надо же попробовать, прежде чем сказать, что это ужас и кошмар. Оседлав свой беговел, уже в обычном школьном платье Ульяна радостно мчится по длинной дорогой к школе, лазает по кустам, кокетничает с цыганом, прячется от медведя, но чем ближе мы к школе, тем очевиднее, что чего-то она всё-таки боится. Но чего - тут не разберешь. И так подхожу, и эдак, и расспрашиваю вымышленных подруг, и делюсь своими историями из жизни, и уже подумываю пытать калёным железом, но ребенок твердит, что хочет в школу - а в глазах какое-то опасение.

И конечно же у ворот Уля опять каменеет - стоит только мисс Гудрам взять Улькин беговел, чтобы помочь припарковать его поудобнее в школе. И тут Уля громким шопотом - спасибо, Вселенная, что по-русски - мне сообщает:

- Мама, я её боюсь. Вот эту. Мне кажется, это миссис Тарамбах.

Как хорошо, что учителя не понимают по-русски. Как хорошо, что miss Trunchbull перевели на русский очень условно. Потому что - я так хохотала! Я там просто залилась смехом. Мисс Гудрам, хотя очень миловидная девушка и далеко не всегда такая уж страшная и кричащая, как любит её выставлять в своих рассказах Лёня, но своей фигурой очень даже напоминает Мисс Тарамбах из фильма про Матильду. И тут все кусочки паззла стали собираться воедино. Ну конечно, моему впечателительному ребенку с его внутренней вселенной просто категорически нельзя наряжаться Матильдой, если у ворот её поджидает учительница, которая думает, что тоже нарядилась Матильдой, а выглядит при этом прямо как Мисс Тарамбах.

Обнимаю моего птенца, хохочу, говорю, что всё хорошо. Отсылаю “Тарамбахиху” заниматься с другими детьми, и постепенно остаемся во дворе только Уля, я и зам.дир. начальной школы, почетно запирающий ворота. Деликатнейшим образом - я оказывается на это способна - я обрисовываю ему ситуацию, опуская подробности сходства - и мы с ним договариваемся, что завтра Улю будет встречать в школе кто-то другой. И с чистой совестью мы снова уходим в светлое бесконечное.

Настаёт новое утро и мы снова спешим к школьным воротам. Одни из первых, ворота ещё закрыты, но уже толпы родителей и детей собрались и ждут. Когда отворяются ворота, я говорю ребенку - Выбирай! Кто из училок тебе нравится?
Уля критическим взглядом окидывает ряд и выбирает - вон та, в красных брюках!

Берем значит берем. Мы уверенно шагаем навстречу учительнице, и видимо наша решительность отлично накладывается на обещание зама всё устроить - учительница радостно спешит нам навстречу. Выясняем имя, передаем счастливого ребенка в руки - и моя прекрасная девица убегает наверх, даже не попрощавшись. Собственно, я своё дело сделала - если вдруг в школе ей не понравится, тогда и будем её забирать, но шанс попробовать я ей дала.

Но пока забирать Улю не приходится - в тот день вышла она из школы довольная и сказала, что та учительница кстати вовсе и не страшная. Проведя независимое расследование, я выяснила, что с Улей там все активно общались, подарили целую полоску стикеров и вообще всячески обхаживали, чтобы ей было хорошо и весело.

Уля по-прежнему ходит в школу вместе со своей вселенной. Рассказывает про фиолетовых человечков, живущих под полкой, и удивляется, почему это мальчики к ней не пристают (устаревшая информация, она уже добилась своего и мальчики теперь вполне к ней пристают). Ходит вопреки правилам в розовых носках. Или в носках с зелеными глазастыми монстрами. Или вот один день надела косу до пояса, связанную из папиных коричневых шнурков. Вечером делилась, что некоторые дети поняли, что это косичка, а некоторые почему-то решили, что это шнурки. У неё даже есть специальное место для поплакать, она мне его подробно и в красках описала.
Спрашиваю - Часто плачешь?
- Нет, - говорит, - очень редко. Это я по тебе скучааааю!
- Да неправда, - кричит Лёнька, - она там постоянно рыдает. То ушибется, то ещё чего. Меня зовут перевести, я её трясу мол что случилось, а она мне - “ах, мне хочется просто поплакать!”
Улька сидит радостная “А что, человеку иногда надо поплакать!”

В школе говорят, что правда первую неделю под конец школьного дня плакала. Обычно после того, как ушибалась. Записок из медпункта и пластырей на теле не счесть! А иногда и правда плачет, говорят, и не можем понять, почему. Говорит вот то самое - что надо поплакать.
- Ну, говорю - это и дома у нас тоже самое. Упасть и орать, словно тебя режут. Ну или уйти в свою комнату и оплакивать несовершенный мир. Она у нас девица умнейшая, но очень эмоциональная. Вы ей главное не мешайте!
- Очень её понимаю - кивает мисс Гудрем, - я и сама такая.
- Ну, Уля там у вас нашла уже рыдательный угол - говорю - можете пользоваться по очереди.

Подходит к концу первый кусочек школы, через неделю каникулы. Уля обзавелась кучей подруг, женихом и радостно распевает французские песни. Учителей любит, в школу летит, а когда я спрашиваю у учителей как у неё там дела, всегда кивают мол хорошо-великолепно, и мы её лишний раз не трогаем, все как вы сказали! То есть запуганный педагогический состав - сделано. Отличное достижение для первого семестра!

загадывая желания

(no subject)

- Дам я все,

Что вы хотите,

Если вы

В обмен дадите

Тюк

Мальчишек,

Пук

Девчонок

Да бочонок

Собачонок!

Б. Захадер


Тут как бы всё сказано про мою семью. Недаром малыш Даниэль у нас теперь проходит под кодовым названием “бочонок собачонок”. Бочонок - это понятно, особенно когда ночью перекатываешь его с одного края кровати на другой. А собачонки откуда взялись? Ну потому что когда это чудо не спит, он постоянно куда-то бежит, летит и скачет. Сперва на спине по часовой стрелке тыгыдым-тыгыдым-тыгыдым! Потом обратно. Потом повернуться на пузо - ах, если бы не рука на пути - и обратно в исходное положение! При этом ногами-ногами-ногами. Потом перекладывается на живот и пошло - попа вверх попа вниз. Ну это-то наверняка ходячий укор матери, которая вместо попа вниз попа вверх зачем-то зафиксировала своё “попа вниз” на стуле и дует чай уже добрых четыре минуты.

Я сразу чувствовала, что за этой спокойной невозмутимой внешностью скрывается сильный характер и молчит он исключительно как в том анекдоте - “так раньше всё в порядке было!” И жизнь у меня теперь прекрасная - наполненная и осмысленная и без пауз. Даже окружающим миром я наслаждаюсь в режиме бонуса: зарядка у меня совмещена с пробежкой до школы и обратно, красивый вид из окна с готовкой обеда, почитать книжку - это редкие минуты вынужденного ожидания в самых неожиданных местах. Недавно тут готовлю на кухне, слышу истошное каркание. Где-то дерут белку видимо, она и вопит что есть мочи. Вы вот знали, что белки кричат почти как вороны, резко и противно? Я знаю, я уже десять лет живу в непосредственном сосесдвте и по утрам любуюсь, как они завтракают в соседской мусорке. Хорошо мне, думаю, даже дикой природой могу насладиться, не отходя от рабочего места. Выглянула в гостиную, к балкону, посмотреть, где же такое нечеловеческое убийство творится - и тут понимаю. Не белка это вопит, а родноё моё кровное дитя. Просто оно раньше не кричало никогда, вот я и не в курсе, как это бывает. Наверно маленький новорожденный Паваротти тоже так орал - громко и цепеняще жутко. Пока не прибавил веса себе и голосу. Вот его и отдали в оперу, чтобы такие данные, да в мирных целях.

Сходила измерить трехмесячного ребенка для истории - теперь отхожу от шока. Потому что есть цифры - и есть цифры. Наша цифра - 8.76 и место её уже за границей графика, над самой верхней строчкой. У меня Улечка годовалая 9 килограмм весила, понимаете? Поэтому мне немного страшно. Не за Даню, за себя - Данечка кажется знает как жить.

Но смотришь в эти ясные голубые глаза (ой, ну пусть, пусть останутся! Хоть один малыш с моими глазами, разве многого я хочу?) - и кажется, что счастливее меня никого нет. Таких классных малышей просто не бывает, мне даже кажется, что у нас слишком мало времени друг на друга. Но я сейчас как многорукая Шива - спокойная и улыбчивая - потихоньку жонглирую своими шариками. Вычищаю дом, лелею семью, каждого по отдельности (ну и обругиваю коллективно всех вместе), привожу в порядок себя, ввязываюсь в небольшие проекты и строю планы на будущее. Зарабатываю деньги! - это тоже начинает потихоньку получаться. Хочется наподольше задержать вот эту ясность в голове, несмотря на недосып, и першащее горло, и необходимость быть одновременно как минимум в трех местах сразу.

Наверно, Вселенная и правда мудра, раз подобрала мне такого правильного младенца. Лёня научил меня был спокойной, Уля научила меня быть безусловно любящей, а Даня пришёл, чтобы я смогла насладиться всеми этими умениями - и наверно научится чему-то новому. Потому что всё немного как впервые - привычки и любови, рутины и сложности, всё совершено не так, как было у двух таких непохожих старших.

Он пришел к нам неожиданно, наш Даниш, но наверное в самое время. Пока спина ещё крепка и не устает, пока руки радуются нагрузкам, а сердце видит столько нового и интересного и прекрасного в этом новом человеке. Пока все сложности, возникающие на пути, вдохновляют и организуют, и словно бы подталкивают вперед. Когда ты не теряешь себя, а наоборот обретаешь, всё острее ощущаешь тонкую грань между своей и его вселенной. Это малыш, который вдохновил меня не выбирать, а брать от жизни всё - наверно это самое точное описание этой безумной малосонной осени!

С трехмесячьем, малыш!

качели

про новорожденного Даньку, пока он не стал совсем другим

М. пишет: Расскажи, какой он?

Слушай, прекрасный! Другой! Лёнька, тот был профессор, Ульянка - трогательный инопланетянин с огромными испуганными глазами, которого надо непременно защитить и спасти от этого огромного мира. Даниэль - он задумчивый и спокойный, но видится мне, что с характером - очень уж твердо и быстро он умеет переходить к требованиям.

Но, кажется, этот будет лирик. Лежит, созерцает мир так, словно мир - это поистине что-то невероятно прекрасное, космос, и действительно полный чудес. Он сам по себе человек-пространство, человек-космос. Вроде говорят про новорожденных, что им нужен кокон, нужно тепло и уют, плотное объятие пеленки, гнездо из подушек, маленький удобный альков корзинки… Этому нужен простор, нужно раскинуться на огромной кровати и владеть всем этим пространством. Недельным малышом он начинал верещать в своей корзине, и успокаиваться на полу, спокойно засыпать на родительской кровати и пыхтеть в коляску, пока я не уберу капюшон. И никаких пеленок, одеяльцев, только свобода-свобода-свобода!

Он родился сразу каким-то огромным и при этом аккуратно-кругленьким. Мягкий-мягчайший, что ножки, что ручки. И сразу перетяжечки! Это мой первый ребенок с перетяжками - и они оказывается совсем иные, чем мне думалось. Совсем не плывущее состояние жирка, которое виделось со стороны, а нежнейшие, но плотные ручки, а за складочкой маленькие просто крохотные ладошки, совсем не по размеру. Словно собирали куколку по частям, и ладошки от другого набора прикрутили, поменьше.

Ну что ещё рассказать - нежный и очень чувствительный. Ведь про младенцев рассказывать - это сплошь поел, поспал, покакал - какая уж тут поэзия. Ест, да, быстро, редко и по существу, не размазывая по тарелке. Как он при этом растет - загадка, но растет на глазах, быстрее брата (хотя казалось бы, куда быстрее). Ночью не столько ест, сколько фырчит и какает, он вообще у нас оранжевых дел мастер. С первых же дней Тушкан-покакун, фырчалкин и масик-колбасик - самые наши любимые прозвища. При этом эстет и дважды в один подгузник не какает! Да-да, я скатилась в какашечки, но сколько же оказывается уже ясно про малыша с первых его дней.  Терпеливый Ленька, готовый сносить удары судьбы и медленно и верно двигаться куда ему надо, маленкая неутомимая Ульяна, живущая на вулкане смоих эмоций и фантазии и вот он спокойный, но требовательный и нежный мальчик, который не желает ждать и терпеть, а стремится мгновенно воссоздать себе комфорт и удобство, чтобы снова любоваться диковинным миром своими огромными голубыми глазами.

Но честно говоря, всё это наощупь, предвидение. Я пока так мало знаю про него - большой темноволосый малыш, волосатик с ногами хоббита и ушками тролля, мой маленький красивый мальчик! Ниточка всё это, которую теперь нанизывать бусинами из года в год, в попытке хоть немного понимать. Потому что любовь это всегда попытка увидеть мир немного и его глазами тоже, совершенно другой мир.

загадывая желания

книги, море, самолеты

Собираясь на пляж, ни в коем случае нельзя наносить крем от загара дома. Там есть зеркало, а это чревато. В зеркало смотришь - и накладываешь крем ровненьким деликатным слоем, чтобы он равномерно распределился и побыстрее впитался в кожу. Чтобы выглядеть человеком.

Кому-то может быть так можно - мне нельзя. Мне надо добраться до пляжа, там осознать, какое испепеляющее солнце уже с утра, выдавить на руку остатки детского крема с фактором 50 и смачно измазать лицо, стараясь не пропустить ни единого уголка, ведь рука орудует вслепую. Мысль “наверное я сейчас как макака” не так страшна, как видеть себя в зеркало и осознавать на все сто процентов, что ты макака и есть. И пусть будет не так обидно всем макакам. Разрешаю им, когда их носы обгорают, с чистой совестью ужасаться “ой, да я сейчас наверно как Светка Фрязинова”.

На море с утра никого - люди странные создания и выползают в самое пекло. Мы теперь и того хуже, мы ставим палатки, заборчики от ветра и устраиваемся там на целый день. Горы еды, фруктов, замороженной воды, термос с чаем (или два, на английском море никогда не знаешь, когда замерзнешь). Обязательно морковка и хумус, визитная карточка этого лета. О, и слоеные булки! Создается ощущение, что мы ходим на пляж, чтобы есть - но в этом есть какое-то благородство и красота, даже признаваться не стыдно. Мы вовсе не набиваем желудки, нас много и мы наслаждаемся каждым кусочком, каждым глотком. Да чего там, это же просто наивысшая степень гурманства - вкусная еда на берегу зеленого моря.

Да, оно зеленое. Наверняка где-то существуют земли, чьи берега омывают моря электрически-голубые, сапфирово-синие, прозрачно-серебряные. Море здесь нынче зеленое, с белоснежными гребнями волн и ржавыми песочными отливами у самого его краешка. Особенно зеленое оно тогда, когда ты уже внутри - плывешь, а вокруг течет изумруд и сверкают алмазы.

Когда-то я читала, что бывают два типа людей. Люди, которые сразу же с разбега ныряют в холодную воду, с головой, без сомнений и размышлений, и люди, кто входит в море по чуть-чуть, постепенно привыкая, погружаясь сантиметр за сантиметр, набирая в легкие воздуха и сливаясь потихонечку с морем, растворяясь в его волнах, втекая в него как ручейки втекают в реки, а реки в моря, а моря в океаны - без швов, следов и отпечатков. Я из вторых - но последнее время мне все хочется делать иначе, пробовать с другого боку. Я сразу распечатываю подаренный дорогим другом крем, который раньше стоял бы на полочке и ждал своего часа, я пробую новые блюда и вкусы - и я сломя голову вбегаю в море, навстречу волне с меня ростом, в леденящие ее объятья. Теперь я уже не могу сказать, что я люблю больше - внезапный шок столкновения с холодом моря или задумчивое спокойное погружение. Как же в мире много всего разного прекрасного - и как много в нас места для любви ко всему, каким бы разным и противоречивым бы оно не было.

Страшно подумать, я не встречалась с морем уже столько лет. Живя на его берегу, гуляя по песчаным его рукавам , собирая ракушки и камни, пробегая вечером прочь от заката, а затем обратно ему навстречу, строя с детьми песочные замки, сжигая носы и плечи, я почти не плавала в нем эти годы. Каждое лето самолет уносил нас к бабушке, и я совсем забыла, как это - каникулы у моря. Но вот мы заперты на островке, смешно звучит - но фактически заточены на нашем морском побережье, бедные мы, бедные.

Пишу в инстаграме:

встретились с морем словно впервые, так давно не встречались по-всамадельнешнему, руками, ногами, мурашками на плечах и кончиками хвостиков. Это безумие какое-то когда плывешь один меж гигантских волн, так что теряется и линия горизонта с парусами яхт, и береговая полоса - лишь скалы над берегом видны, пока не подбросит очередным рывком воды. И вдруг над скалами вырываются красные стрелы, низким бреющим полетом прямо над твоей головой. И никого рядом - лишь стихии, ты и небо. И красные стрелы, вдруг резко уносящиеся вверх... Внутри все сжимается и чувствуешь, что рыдаешь, внутри всё сдавленно и трудно дышать и это не счастье, не радостный восторг, но ты понимаешь, что это переживание тебя внутри всего переворачивает наизнанку - и одновременно и хорошо, и плохо, и хочется, чтобы оно никогда не кончалось. Но на пик возносится, не жить - и в какой-то момент ты отпускаешь себя к берегу, понимая, что любому удивительному переживанию надо ставить точку. Смывать, как смываешь вечером в душе соль и песок, зная, что завтра нарастет новый слой бытия на коже”.

Каждая встреча - это как новое свидание, ты улавливаешь тончайшие изменения настроений, потому что вы опять юны и словно впервые увидели друг в друга. И стараешься взять от моря всё - жадно, по-юношески.

Я прыгаю в волнах с моими старшими. С каждым по очереди: Ленька заходит глубоко-глубоко, еле стоит на мысочках, дожидается волну - и какие же нынче прекрасные щедрые волны! - а затем прыгает в нее и плывет к берегу. Мы плаваем, пока он не замерзает в конец - никогда ведь не сознается, но говорит, что устал и отползает. И я плыву одна, далеко-далеко, и даже когда все давным давно остались позади, я не поворачиваю. И даже когда я пересекаю путь тем, кто на досках, и лодках, и мотоциклах - я не поворачиваю назад. И хочется так плыть и плыть, пока не покажется на горизонте французский берег, но надо обратно. Разворачиваюсь и пытаюсь разглядеть среди этих крошечных береговых бусинок-палаток нашу, синюю, оставшуюся где-то очень сбоку. И возвращаюсь.

А на берегу уже скачет моя не признающая купальников маленькая принцесса. Вся в песку, сливающаяся с песком, коричневая, стройная, сильная, маленькая девочка. Скорее всего это ее последнее голопопое лето - скоро она станет совсем большой, начнет натягивать свои полоски каждый раз и прятаться под полотенцем. Я машу ей из волн, и она машет, а потом бежит мне навстречу - и я плыву ещё быстрее. Потому что я-то её знаю, она тоже будет бежать, пока кончики носков достают до дна, а потом будет нырять в волну, которая выше её, выше меня, которую ей и не перепрыгнуть никогда, а потом долго в белых барашках я буду выглядывать ее маленькую головку. Чтобы та вынырнула, хитро рассмеялась, и помчалась навстречу новой волне. Её швыряет и протаскивает к берегу, а она снова и снова бежит навстречу морю.

Как хорошо, что у нас море холодное. Мы прыгаем в глубоких волнах минут пять и ещё пять и может быть ещё пять - и мой неутомимый обычно ребенок все-таки отправляется на берег передохнуть и согреться. Согреться - это снова упасть в теплый песок и ворочаться там, в одиночестве, потому что на самом деле наедине с  собой, с этим огромным морским миром, с мыслями, мечтами и сказками, которые мне скорее всего не подслушать, не выспросить.

Так изо дня в день мы встречаемся с морем, вновь становимся чем-то большем, чем просто друзья. Наш палаточный городок качует вдоль берега, в поисках самого лучшего места, обрастает новыми и старыми друзьями, расширяется и набирается пляжного опыта. Где закапывать холодильник, куда ставить палатку, куда заборчик, а куда зонтик, где развешивать полотенца, чтобы урвать ещё хоть капельку прохлады - всё это так непривычно для нас, экспертов того, как спрятаться от ветра и как укрыться от летящего песка и как не сгореть в обманчивый облачный день.

Но осень уже скоро, она чувствуется в этом прощальном пекле лета. По пятницам над водой вновь взрываются фейерверки, по средам вновь по центральному парку растекается река огней, на набережной снова царит авиа-фестиваль.

А я сижу в палатке на берегу, кормлю малыша и читаю книгу. “Клуб любителей книг и пирогов из картофельных очисток” - это наконец-то я добралась до огромной коллекции книг, собранных на читалку Олега. В книге послевоенная Англия, 1946 год, лето, люди, хорошие и такие разные люди, и побережье острова Гернси, на который добираться из Веймута (тогда, сейчас паром ходит ешё ближе к нам, прямо из Пула, где родился Ленька). Это у нас тут, только давно - а погружаешься в книжку, и как будто переносишься туда. Проглатываю страницу за страницей, а над головой тарахтит военный самолетик тех годов, солнце слепит и ты немного теряешься во временных координатах. Из динамиков доносится In the mood Глена Миллера, это все силы вселенной пытаются воссоздать для меня полупридуманный полуслучившийся книжный мир, полный боли и счастья, полный потерь и разочарований, и полный людей и их удивительно жизненных историй, которыми хочется любоваться. Наевшийся малыш развалился на коленях, довольный и безмятежный. И хочется просто мира, света, хочется спокойного неба и чтобы самолетики эти летали как память, как прошлое, на радость мальчишкам. И девчонкам. Всех возрастов. Чтобы вечером брести обратно по остывающему песку и счастливо недоумевать, отчего же вдруг захватывает дыхание - от всей мощи стихий и места человека в них.

Иногда я думаю, как много хороших писателей были летчиками. Я не уверена, что хотела бы быть великим писателей - но как же мне хочется потрогать крылом небо!